?

Log in

(Seven Views of Olduvai Gorge - 1994)
Nebula Award, 1994 - Повесть (Novella)
Hugo Award, 1995 - Повесть (Novella)

Прошлой ночью создания приходили снова.
Едва луна скользнула за облака, как из травы до нас донеслись первые шорохи. Затем наступило мгновение абсолютной тишины, словно они знали, что мы прислушиваемся, но вот наконец послышались знакомые уханья и пронзительные крики, и существа, приблизившись к нам на расстояние пятидесяти метров, приняли агрессивные позы.
Они меня страшно интересовали, так как никогда не показывались на глаза при свете дня, но при этом не проявляли никаких свойств, характерных для настоящих ночных животных. Глаза их не были слишком большими, уши не могли двигаться независимо, да и поступь этих созданий была довольно тяжелой. Большинство других членов моего отряда они просто-напросто пугали, и поскольку я был единственным, в ком эти существа вызывали любопытство, я должен был впитать одного из них и изучить.
По правде говоря я думаю, что моя способность впитывать пугает моих компаньонов даже больше, чем странные создания, хотя причин для этого нет. По меркам моей расы я относительно молод, но несмотря на это я на много тысячелетий старше любого из остальных членов отряда. Вот и представьте себя на их месте: вы были бы твердо уверены в том, что в моем возрасте любая особенность характера по определению должна быть направлена на выживание.
В любом случае, это беспокоило моих компаньонов. Точнее, это казалось им т а и н с т в е н н ы м - так же, как и моя память. Мне же, разумеется, их память казалась крайне неэффективной. Представляете: выучить все, что ты можешь узнать в одной единственной жизни, причем начинать, в момент рождения, совершенно невежественным! Гораздо лучше отделиться от вашего родителя, уже имея в мозгу его знание, как знание м о е г о родителя пришло к нему, а затем и ко мне.
Но, в конце концов, именно поэтому мы здесь: не для сравнения подобий, но затем, чтобы изучать различия. И никогда еще нигде не было расы, такой непохожей на остальные, как Человек. Он вымер всего через семнадцать тысячелетий после того, как отсюда, со своей родной планеты, гордо шагнул в Галактику, но за этот краткий промежуток времени он вписал в галактическую историю множество страниц, которые останутся в ней навсегда. Он объявил звезды своей собственностью, колонизировал миллион миров, железной волей правил огромной империей. В пору расцвета Человек не знал пощады, и не попросил о ней во время своего упадка и окончательного падения. Даже теперь, спустя почти сорок восемь столетий после гибели Человека, его великие свершения и не менее грандиозные неудачи поистине поражают воображение.
Это и есть та причина, по которой мы сейчас на Земле, в той самой точке, где, как принято считать, находится истинное место рождения Человека. Это скалистое ущелье, в котором он впервые пересек эволюционный барьер, новыми глазами увидел звезды и поклялся, что […]

[ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: СКАЧАТЬ]
(Two Hearts - 2006)
Nebula Award, 2006 - Короткая повесть (Novellette)
Hugo Award, 2006 - Короткая повесть (Novellette)

Мой брат Уилфрид постоянно твердит - дескать, несправедливо, что все это случилось со мной. Я, мол, девчонка и вообще моложе. По его мнению, я еще слишком глупа, чтобы самой завязывать ремни на сандалиях. Но я-то считаю, что все было по-честному. Я считаю - все случилось именно так, как должно было случиться. За исключением, быть может, самой грустной части, но без нее, наверное, тоже нельзя было обойтись. Меня зовут Суз, и мне девять лет. В будущем месяце, как раз в годовщину появления грифона, мне исполнится десять. Уилфрид говорит - грифон появился в наших краях из-за меня. Он, мол, прослышал, что в нашей деревне родился самый безобразный на свете ребенок, и прилетел, чтобы меня сожрать, но я оказалась с л и ш к о м уродливой. Вот грифон и поселился в Черном лесу (это мы его так прозвали; на самом деле он называется Полуночной дубравой, потому что там всегда темно, словно самой глухой полночью - до того могучи там деревья) и начал таскать наших овец и коз. Грифоны часто так поступают, если им понравится какое-то место.
Но никогда, никогда он не ел детей. Во всяком случае до нынешнего года.
Сама я видела его только один раз в жизни. Я имею в виду - до тех событий, о которых собираюсь рассказать. Это было поздно вечером, и грифон поднимался над верхушками деревьев, словно вторая луна. Только в ту ночь не было луны. Казалось, в целом мире не осталось ничего, кроме сверкающих бронзовых перьев, гибкого львиного тела, широких орлиных крыльев, огромных когтей, похожих на изогнутые клыки, и чудовищного клюва, который казался слишком большим для крошечной приплюснутой головы. Уилфрид говорит - после этого я три дня проплакала, но это неправда. И, разумеется, я не пряталась в погребе, как он тоже говорит. На самом деле две следующие ночи я спала на сеновале с нашей собакой Малкой, потому что знала, уж она-то не допустит, чтобы меня украла какая-то летучая дрянь.
Конечно, мои мама и папа тоже не допустили бы ничего подобного. Никогда, если бы только это было в их силах. А Малка очень сильная. Она самая большая и злая собака во всей деревне, и она ничего не боится. Когда грифон утащил Джихейн […]

[ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: СКАЧАТЬ]
(That Hell-Bound Train - 1958)
Hugo Award, 1959 - Рассказ (Short Story)

Когда Мартин был маленьким, его папа служил на железной дороге. Папа никуда не ездил, а ходил и осматривал пути Северо-Западной железной дороги. Он гордился своей работой. И каждый вечер, напившись, горланил старую песню о "поезде в ад".
Мартин плохо помнил слова, но не мог забыть, как папа выкрикивал их. Однажды папа допустил ошибку: он напился днем и был раздавлен между буферами вагона-цистерны и платформы с песком. Мартина удивило, что члены Железнодорожного Братства не пели эту песню на его похоронах.
Потом обстоятельства жизни сложились для Мартина не слишком удачно. Но почему-то он всегда вспоминал папину песню. Когда мама вдруг взяла да и удрала с коммивояжером из Киокука (папа, наверное, перевернулся в гробу, узнав, что она выкинула такое, и притом с пассажиром!), Мартин попал в приют, и там каждый вечер тихонько напевал эту песню. А позже, когда Мартин удрал сам, он ночью, где-нибудь в лесу, выждав, пока другие бродяги уснут, чуть слышно насвистывал все тот же мотив.
Мартин пробродяжничал лет пять и понял, что в этом мало толку. Конечно, он брался за многие дела: нанимался собирать фрукты в Орегоне, мыл посуду в захудалой монтанской харчевне, воровал колпаки с автомобильных ступиц в Денвере и шины в Оклахома-Сити. Но, промаявшись полгода в кандальной бригаде в штате Алабама, он пришел к выводу, что шатание по свету не сулит ему ничего хорошего.
Тогда он сделал попытку устроиться на железной дороге, как папа, но ему сказали, что времена плохие и новых людей не берут.
Однако Мартина тянуло к железным дорогам. Скитаясь, он всегда разъезжал в поездах. И он предпочитал ютиться в товарном поезде, идущем на север, когда и без того был мороз, чем поднять у шоссе руку и прокатиться в роскошном кадиллаке во Флориду. Когда ему случалось раздобыть бутылку винца, он усаживался в уютной теплой канализационной трубе, думал о давно минувших днях и при этом частенько мурлыкал песню о поезде в ад. В этом поезде ехали пьяницы и развратники, шулера и мошенники, кутилы, бабники и прочая веселая братия. Недурно было бы прокатиться в такой чудесной компании. Но вот думать о том, что случится, когда поезд, наконец, подкатит к "Потустороннему подземному вокзалу", Мартин не любил. Он не собирался целую вечность топить котлы в аду, где его не сможет защитить даже профсоюз. […]

[ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: СКАЧАТЬ]
(= Медведи открывают огонь)
(“Bears Discover Fire” - 1990)
Nebula Award, 1990 - Рассказ (Short Story)
Hugo Award, 1991 - Рассказ (Short Story)
Locus Award, 1991 - Рассказ (Short Story)

В машине, которую я вел, сидели мой брат Уоллес (он проповедник) и его сын. Мы ехали по автостраде И-65, к северу от Боулинг-Грин, когда лопнула шина. Это случилось воскресным вечером, мы как раз собирались навестить мать в лечебнице. Конечно же, прокол вызвал причитания моих родственников - в глазах семьи я слыву отчаянным консерватором, и всё из-за того, что предпочитаю свои шины латать сам. Братец снова стал канючить, чтобы я не возился со всяким старьем, а приобрел новые бескамерные покрышки.
Но я-то знаю, что если умеешь снимать и насаживать шины, то приобрести их за бесценок - плевое дело.
Поскольку лопнула задняя левая, я […]

[ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: СКАЧАТЬ]
(“GiANTS” - 1979)
Nebula Award, 1979 - Рассказ (Short Story)

Пол Чавез перевел взгляд с визитки, лежавшей на серебряной тарелке, на лицо О'Хэнлон, затем снова на визитку.
- Не смогла найти поднос - задвинула его куда-то лет двенадцать назад, а искать не было времени. Никогда бы не подумала, что он может понадобиться.
Ее улыбка напоминала сложенный пергамент, и Чавезу даже послышалось, что ее губы издают характерный хруст.
Он протянул руку и взял карточку. Пропечатанным черным аккуратным шрифтом на белом фоне удостоверялось, что некая Лэйни Бриджвелл является штатным корреспондентом Биллингского агентства "Ю-Би-Си Ньюз". Он перевернул карточку. Написанное неровными прыгающими каракулями можно было разобрать как "Мне обязательно нужно переговорить с вами о "Проекте Нью Мексико". […]

[ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: СКАЧАТЬ]
(“The Hole Man” - 1974)
Hugo Award, 1975 - Рассказ (Short Story)

Когда-нибудь Марс перестанет существовать.
Эндрю Лир говорит, что все начнется со внезапных толчков и кончится очень быстро, всего через пару часов или, в крайнем случае, через день. Пожалуй, он прав. Поскольку вина в этом будет только его. Но Лир говорит еще, что пока до этого дойдет, могут пройти годы, а то и столетия.
Потому-то мы и остались. Лир и мы все. Остались исследовать базу инопланетников, стараясь раскрыть их тайны, в то время как наша планета постепенно выедается изнутри. Недурственная причина, чтобы человека мучили кошмары!
Вообще-то, это Лир нашел базу инопланетян. […]

[ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: СКАЧАТЬ]